Вечной памяти Нины Макаровны Чередеевой-


Понимаешь, это странно, очень странно, но такой уж я законченный чудак: я гоняюсь за туманом, за туманом, и с собою мне не справиться никак. Люди посланы делами, люди едут за деньгами, убегая от обид и от тоски. А я еду, а я еду за мечтами, за туманом и за запахом тайги. А я еду, а я еду за мечтами, за туманом и за запахом тайги. Понимаешь, это просто, очень просто для того, кто хоть однажды уходил. Ты представь, что это остро, очень остро: горы, солнце, пихты, песни и дожди. Пусть полным-полно набиты мне в дорогу чемоданы: память, грусть, невозвращенные долги. А я еду, а я еду за туманом, за мечтами и за запахом тайги. Пусть полным-полно набиты мне в дорогу чемоданы: память, грусть, невозвращенные долги. А я еду, а я еду за туманом, за мечтами и за запахом тайги.
Солнце БессознательногоLe soleil de l'Inconscientشمس اللاوعيEl sol del InconscienteThe Sun of the Unconscious

我要吃饭

From a Chinese viewpoint, the concept of food has for millennia been indivisibly associated with the region's most ancient cultivated staple – rice. In Chinese, 我要吃饭 wŏ yào chīfàn, which means 'I want to eat', literally means 'I want eat rice'. The 饭 fàn 'rice' component has become so deeply entrenched in the Chinese collective consciousness that it has become part and parcel of the generic concept of 'eating': while impossible to realise in the otherwise ideographic script (吃饭), the verb-object combination has come to be spelled out as one word in the Pīnyīn (romanised) form: chīfàn.

✉️-ilv@inlinguaveritas.org
-This site ows its conception to Sarah Frantz-
-Ce site doit sa naissance à Elian Carsenat--