Вечной памяти Нины Макаровны Чередеевой-


Понимаешь, это странно, очень странно, но такой уж я законченный чудак: я гоняюсь за туманом, за туманом, и с собою мне не справиться никак. Люди посланы делами, люди едут за деньгами, убегая от обид и от тоски. А я еду, а я еду за мечтами, за туманом и за запахом тайги. А я еду, а я еду за мечтами, за туманом и за запахом тайги. Понимаешь, это просто, очень просто для того, кто хоть однажды уходил. Ты представь, что это остро, очень остро: горы, солнце, пихты, песни и дожди. Пусть полным-полно набиты мне в дорогу чемоданы: память, грусть, невозвращенные долги. А я еду, а я еду за туманом, за мечтами и за запахом тайги. Пусть полным-полно набиты мне в дорогу чемоданы: память, грусть, невозвращенные долги. А я еду, а я еду за туманом, за мечтами и за запахом тайги.
Солнце БессознательногоLe soleil de l'Inconscientشمس اللاوعيEl sol del InconscienteThe Sun of the Unconscious

Němščina, العجمة, 胡说

At a time the Germans call themselves Deutsch (people, who, consequently, speak a deutlich, i.e. 'articulate', language), speakers of Slavonic languages refer to them as němcy / немцы 'the mute', because of their inability to speak Slavonic. The word has sneaked through Ottoman territory, settling down in Arabic under the guise of نمسا Namsa ‘Austria’, a country the Turks themselves now call Avusturya. Arabs, too, referred to non-Arabic-speaking populations as الأعاجم al-acāžim 'the mute'. In Turkish, a foreigner to this day is called yabancı – literally, a 'wild person'. The Amazighs of North Africa speak a variety of Berber languages – a politically-correct form of Barbari, a label ascribed to that people by the Romans, who themselves were considered Barbarians by none else than the Greeks, from whom they later borrowed the word. The Chinese, who call themselves 中国人 Zhōngguórén 'Middle Country people', referred to many a neighbour in the same way: 胡人 húrén 'wild people'. The concept of barbarism, however, has rather had to do with the other's inability to articulate 'meaningful' sounds than with physical wilderness, the word being a Greek onomatopoeia implying a 'mumbo-jumbo' or, as the Chinese put it more precisely, 胡说 húshuō 'nonsense' – literally, 'barbarian talk'. The latter is reminiscent of Russian чушь [čuš] 'non-sense', a derivative of чужой [čužój] 'alien', itself from чудь [čuď] 'foreign tribe', a borrowing from Proto-Germanic *þeudō 'people; tribe' – whence the Germans' self-appellation, Deutsch, the English appellation of the people of the Netherlands, Dutch, and Italian tedesco 'German'. French tout, Italian tutto and Spanish todo – all meaning 'all' – are all cognate with Proto-Germanic *þeudō 'people; tribe', a word going back to Proto-Indo-European *tewtéh₂ 'nation; people', whence Lithuanian1 tauta 'idem' – cf. English strange; stranger; estranged (ultimately from Latin extraneus 'foreign; strange' through Middle French estrange), but also Arabic غريب [ğarīb] 'strange; stranger', from غرب [ğarb] 'west', i. e. غروب [ğurūb] 'sunset' (hence 'darkness; the unknown; unfamiliar').

___________________
1 Lithuanian is the most archaic Indo-European language on Earth.

✉️-ilv@inlinguaveritas.org
-This site ows its conception to Sarah Frantz-
-Ce site doit sa naissance à Elian Carsenat--